Отделение травматологии 1 ЦГБ имени Семашко Ростова-на-Дону — вся правда о сломанной ноге, о пребывании в больнице

Конец учебного моей младшей  дочери я ждала с нетерпением. У кого есть ученики, тому известно предчувствие свободы от школы. Я строила кучу планов : как я сделаю это, доделаю то, поедем с дочкой туда, повидаем тех, а вот этих пригласим к себе. В общем, радость ждала впереди. Это кружило голову и, казалось, что счастье совсем близко.

Утром, 27 мая, мы с дочкой сели на наши велосипеды и отправились на ближайший рынок за овощами и фруктами. Купить клубничку, покушать, а потом ещё и немного на зиму заготовить, что тоже входило в мои планы на летние каникулы.

Покупки состоялись, мы довольные катили домой и, тут я сделала запрещённый  манёвр: попыталась заехать на бордюр по касательной. Как только я упала, то сразу поняла, что сломала ногу.

Я не помню такой боли! Я легонько, как мне казалось, покрикивала и валялась прямо на земле. Я вообще мало, что помню, многое мне потом рассказывала, перепуганная от увиденного , моя дочь.Первую помощь мне оказывало местное общество человек из 4-5, которые сидели у небольшого магазинчика, рядом была и продавец того  же магазина.

Автомобиль скорой помощи
Автомобиль скорой помощи

Воистину добрейшие люди! Мне тут же вызвали скорую, под спину подставили скамейку, а чтобы она не отодвигалась, один из джентльменов держал её, тут же принесли кружку с водой, следили чтобы я не пошевелила ногой, которая была свёрнута на бок.

Велосипеды тоже остались под охраной в магазине, пока вечером сын не забрал их. Спасибо, вам добрые люди!

Моё “покрикивание”, как оказалось мне, было не таким уж тихим — на него пришли полицейские, думали надо кого-то спасать. А меня и надо было спасать!

Дочь позвонила старшему сыну, Роман приехал быстро. Подкатила скорая. Жаль, что я не знаю номера машины, иначе обязательно нашла бы и поблагодарила за внимательное и сочувственное отношение доктора.

Дальше обезболивающее, временная фиксация ноги и дорога в больницу. Врач сказал, что везут меня в ЦГБ (Центральную Городскую Больницу) , и это был единственный положительный момент потому, как я живу через дорогу. Дочь забрала невестка, а сын поехал со мной.

Травматология ЦГБ
Травматология ЦГБ

Я знала эту больницу с самого детства и это немного успокаивало. В моём городе, отделение травмы ЦГБ на хорошем счету. Когда моя сестра ломала руку и нужна было операция, то именно сюда я её устраивала.

Привезли в приемник. Мной занимался молодой человек, медбрат видимо. Он вместе  с моим сыном возил меня на рентген, он накладывал гипс, брал кровь, утешал, пытался отвлечь, что-то поправлял, что-то рассказывал.

Вот оно надо было ему утешать и отвлекать меня? Видимо, надо! Просто человек на своём месте. Он медик и наверняка станет хорошим специалистом.

А человек, он уже и так хороший! конец

Дежурный врач вынес вердикт: срочная операция, так как ногу я умудрилась сломать в трёх местах: малую берцовую, большую берцовую и разорвала сустав.

 Вот это я покаталась на велосипеде!  

Меня отвезли в палату и через несколько часов сделали операцию. Косточки мои скрепили металлом  и началась совсем иная жизнь…

Оперировал меня тот самый дежурный врач и я благодарю Бога за это! Адаменко Владимир Владимирович. Мне просто повезло. Если вы услышите это имя, то будьте совершенно  спокойны и уверены: всё будет хорошо!

Адаменко Владимир Владимирович
Адаменко Владимир Владимирович

Это замечательный специалист и фанат своего дела. Мне казалось, что он просто живёт на работе. Он всегда был рядом, постоянно спрашивал о самочувствии, отвечал на любые вопросы так, что становилось понятно что случилось и как теперь из этого выкарабкиваться. Его улыбка сразу успокаивала.

В палате, где я лежала, из пяти человек, только я и ещё одна молодая женщина были его пациентами. Владимир Владимирович, своей быстрой походкой, просто вбегал в наша палату. Он приносил с собой такой заряд положительной энергии, такое количество позитива, что всё и у всех переставало болеть, сразу затихали стоны и капризы. Даже у тех, кого курировал другой доктор.

Как ему это удавалось? Про таких специалистов говорят: “Его Бог в темечко поцеловал”.

Это  о докторе, который оперировал меня и наблюдал, но были ещё доктора, медсёстры. Мне не на что пожаловаться. Вечером обход делал дежурный врач, потому за две недели я увидела многих. Медсестёр я видела каждый день по несколько раз. Только доброжелательность, только сочувствие, ни одного отказа помочь.

После операции, кости скрепили металом
После операции, кости скрепили металом

Лечение и операция бесплатная. Перевязки, обезболивающие уколы, препараты для профилактики венозной тромбоэмболии всё бесплатно. Но вот на набор для МОС (Металлоостеосинтез) ох как придётся потратится! Тут  уж кому как “повезёт”. Моя покупка была на 30 тысяч рублей.

МОС – это один из наиболее эффективных вмешательств в травматологии и ортопедии. С помощью МОС удается полностью или частично восстанавливать двигательную функцию после сложных оскольчатых переломов и повреждений, а также переломов, тяжело поддающихся лечению.

Наверно вы подумали, что я лежала в люкс отделении. Далеко не так. Это обычная городская больница. Есть 2 или 3 люкс палаты в которых лежат по одному человеку. В этих палатах есть свой санузел и сплит-система.

1 отделение травматологии ЦГБ
1 отделение травматологии ЦГБ

Есть ещё 3 палаты на 5 человек, в одной их них я лежала, где есть санузел. Остальные палаты просто оставляют желать лучшего. Конечно не мешало бы сделать ремонт в палата, , но это проблема всех муниципальных заведения. Санузел для всех этих палат один в коридоре.


Через 2 недели меня выписали, а ещё через неделю мне пришлось показаться Владимиру Владимировичу. Он не отказал, хотя я уже была не его пациеткой. Спасибо, Вам, Владимир Владимирович, за неравнодушие и готовность помогать!

Через два месяца мне надо было снова ложиться на вторую операцию, чтобы снять позиционный винт. Мне выдали список из 18 пунктов обследований и осмотров врачей, которые я должна буду пройти, чтобы повторно лечь в стационар. У меня началась паника.

18 осмотров и обследований не легко пройти и здоровому человеку. А со сломанной ногой, на костылях — это подвиг.

Как? Кто мог додуматься до такого абсурда? А некоторые врачи принимают в кабинетах на втором этаже… Отчего так непродуманно, безразлично? Это как тот или те чиновники, что организовали учебную эвакуацию людей со сломанными ногами и руками.

Пришлось выдержать и это.Через месяц Владимир Владимирович сделал мне вторую операцию — убрал позиционный винт, который крепил металлическую конструкцию в ноге. Мне разрешили наступать на ногу.

Гипс сняли после 2-й операции через 2 месяца
Гипс сняли после 2-й операции через 2 месяца

Опять костыли, только нога больше не в лангете. Сначала это было просто касание ногой пола, потом немного, совсем чуть могла опираться на ногу. Теперь моё лечение, главным образом, состояло из разминки ноги. Сколько могла я ходила по коридору. На восьмой день меня выписали.

При таких травмах, врачи обязательно назначают лечение.

Я принимала  Флебодиа600 – это французский препарат для лечения варикозного расширения вен нижних конечностей, он значительно уменьшает риск формирования тромбов в кровеносных сосудах. Я сразу покупала 60 таблеток, т.к. получается гораздо выгоднее.

Мне назначили Флогензим, его применяют  при лечение послеоперационных осложнений в хирургии,повреждения сухожилий, связок, спортивные травмы. 60 таблеток мне обошлись чуть меньше полутора тысяч.

Обезболивающее Нимулид, таблетки для рассасывания. Помог, поли просто отлично, боль снимали очень быстро.Цена примерно 250 рублей, покупала две упаковки — итого 500 рублей.

От такого количества препаратов надо было защищать желудок. Принимала Нольпазу. Ещё почти 300 рублей.

Троксевазин гель для снятия отёков и боли  — 200 рублей.

Бинты мне обошлись не менее 500 рублей. Их я меняла дома в течении двух месяцев перед второй операцией.

Для передвижения: ходунки 2800; костыли 1400; трость 700.

Эластичный бинт для фиксации сустава. С бинтом нога меньше отекала и не так болела. 400 рублей.

Итоговая цифра получается примерно 15 000 рублей. Это без учета МОС.

Мои записки о проведённых днях в больнице.


Когда меня на каталке, вкатили в первый день в палату, то там уже лежали две барышни. Одной, Оле, лет сорок. Добрая, суетливая,у неё были ответы на любые вопросы, она была готова всё рассказать, всем помочь, а если кто не хотел слушать или принимать помощь, так и не надо! Оля всё равно запихивала  и информацию, и помощь, и совет. Оли так много!

Потому Оля, пока меня не было в палате, старательно опекала бабушку Светлану Николаевну — и подаст что-то, и покормит, и подушку подложит. Но ведь бабушки тоже бывают разные. Эта, видимо, проживала в городе Гадюкино на графском положении. Потому всячески помыкала и командовала Олей, нянечками и своей подругой  Татьяной, которая дважды в день приезжала к ней.

На этой идеально сложенной, по мнению Светланы Николаевны, картине, я въехала на каталке в палату.

Меня мучила ужасная боль, мы с сыном решали где лучше купить металл для операции. Судя по сумме, металла должно было быть  килограмма два, а привезли несколько тоненьких пластиночек…

Мой телефон звонил — это сарафанное радио разнесло весть о моём несчастье. Звонила сестра, брат, меня о чём-то расспрашивали врачи, я пыталась сказать сыну, что мне надо принести из дома.

А Светлана Николаевна, несмотря ни на что, пыталась мне рассказать свою историю, как вчера её в реанимации, после операции мучили “фашисты” и не хотели перевозить в палату.

Мне, конечно же, невозможно было её слушать. И, попросив прощения, я несколько раз перебивала её. Это не понравилось госпоже графини и она перестала со мной разговаривать. Однако, это не помешало ей и дальше раздавать всем задания, по ночам по телефону вызывать нянечку, будить всех и капризничать по любому поводу.

Когда она засыпала, а засыпала она в любое время, то палата должна была безмолвствовать. Когда бабуля просыпалась или приходила её подруга, по какая разница кто отдыхает или стонет от боли. Она могла сама подниматься и садиться на кровати, но стоило появиться её помощнице, как бабуля превращалась в беспомощный тюфяк.

Четвёртой соседкой по палате стала Алла Александровна. Она почти всё время молчала, но как только до её слуха долетали чьи-то рассуждения о какой-либо ситуации, то всё её смирение тут же заканчивалось. Она входила в раж и перечисляла столько христианской литературы, которую надо было прочесть в этом случае, что все поневоле замолкали.

Коньком Аллы Александровны была тема судов. Тут ей не было равных. Потому как почти всегда у неё был подобный рассказ о том как судилась её знакомые или родственники.И уже никто не мог вставить слово.

Самой последней, пятой, к нам поселили Татьяну. Эту даму нельзя было “на  мякине провести”. Сразу заметив признаки “графства” у Светланы Николаевны, прислуживать ей отказалась. Тему судов не обсуждала. Она просто читала книжку или выбегала на перекур. У Татьяны было противоядие: её муж раньше служил в МВД.

В один из таких дней, движение началось чуть ли не с утра — видимо всем полегчало. Опять бесконечная суета Оли, которую подогревала подруга Светланы Николаевны с голосом, по силе напоминающим Иерихонскую трубу. Они разговаривали сразу все.

Днём началась запланированная учебная эвакуация  больных при пожаре. Я не участвовала в учениях в связи с тяжестью моего состояния, но я могла представить себе, как  переломанные и загипсованные люди спускались по лестнице со второго, третьего и четвёртого этажей…И врачи и сёстры помогали как могли.

Не мешало бы сначала чиновнику, что придумал эти учения, самого загипсовать и попросить спуститься по ступенькам с пятого этажа. Куда правильнее обучить медперсонал действиям при пожаре. А что больные? Завтра их выпишут и зачем спрашивается им эти тренировки?

Учения добавили нервозности и к вечеру народ пошёл в разнос. Первой начинала Оля, за ней подруга светланы Николаевны, тут же вступала Алла Александровна, бабуля из Гадюкина, как вы понимаете, тоже не молчала.

Кто-то рассказывал бесконечные истории, свои и соседские суды, выясняли отношения, вспоминали свою жизнь, праздники, детство, смотрели какие-то ролики у Оли в телефоне. И ещё ПОЛИТИКА!.. Тут переходили чуть ли на крик.

Татьяна спасалась перекурами. Я же  просто молча корчилась от боли. Хотелось просто покоя. Но я терпела. Я же не дома, капризничать буду дома, а сейчас надо считаться с желаниями других. Я долго терпела! Но нога болела всё сильнее.

Наступил мой час ЧЕ! Моё терпение закончилось. Я просто взвилась на кровати. Первое, что мне попалось — это был стул. Я поставила загипсованную и согнутую в колене ногу на стул и поскакала в туалет, благо надо было сделать всего семь-восемь “скачков”.

Продвигаясь вперёд , я произнесла только одну фразу: “Ёшкин кот!”. Но, видимо, вложила такие выразительные эмоции, мысли и  чувства, что снова появившись в палате, застала гробовую тишину. Наконец я смогла позвонить по телефону и, постанывая, ждать обезболивающего укола.

Народ дышал в пол оборота до утра. Проснувшись, признав свою неправоту, соседки по палате встали на путь исправления.Графиня из Гадюкина пыталась было устроить бунт, но поддержки не получила.

Анна Александровна, вспомнив, что за каждое праздное слово надо будет отвечать, просто перестала разговаривать. Татьяна обещала, что если снова будет нарушен покой, то она поможет мне раздавать успокоительные таблетки и подносить воду для запивания.

Даже Оля, которой всегда было много, чуточку утихла. В этот день её выписали. Я вздохнула с облегчением.

Зато я освоила прекрасный метод передвижения на стуле! Это был самый устойчивый метод передвижения:  я не боялась свалиться как с костылей, у меня появилась надёжная опора и чувство, что я снова на двух ногах.

Теперь, когда я скакала на стуле по коридору на перевязку,  все смотрели на меня с восхищением и завистью! Я со всеми делилась своим ноу-хау (know how).

Буча началась ночью. Я проснулась от  ругани. Сражались Татьяна и Светлана Николаевна. Татьяна что-то возражала, а вредная бабуля настаивала на том, что она засекала время  и Татьяна дольше её храпела и, конечно же, громче.

Я слушала недолго и потянулась за стулом — народ нырнул под одеяла. Соседки помнили, что больше гвалта я не потерплю  и опасались, что за те 7-8 скачков до “тайной” комнаты я могу сказать другие, но не менее весовые слова.

Возвращаюсь — тишина. Через пятнадцать минут Татьяна отомстила Светлане Николаевне такими руладами храпа, что пришлось будить победительницу.

Подошла следующая ночь. Я готовила себе ложе. Сами понимаете, что в палатах не было ортопедических матрасов. Зато стояли кровати времён мадам Черчиль.

На фасаде здания, где располагается хирургия, есть памятная доска с выгравированной надписью, что во время Великой Отечественной войны, мадам Черчиль посетила госпиталь, и, в качестве гуманитарной помощи, передала кровати для раненых.

Уж не знаю про кровати, но матрасы, судя по продавленности в той области, где располагается пятая точка, выдержали не одну сотню больных. После того, как я пролежала на таком матрасе неделю, то стала  ощущать каждой косточкой качественный металл времен Отечественной войны.

В ту ночь я решила добиться совершенства от своего ложа. Подручных материалов у меня было немного, я решила попробовать подложить под поясницу и под то, что ниже подушку. Взгромоздилась.

БАЦ ! Моя голова оказалась ниже того места, чем думать не надо. Но я всё же подумала и — эврика! — вот она моя МСТЯ! Сегодня храпеть буду я ! Остальные будут слушать.  Иначе я опять потянусь за стулом…

Я много раз смотрела передачи о том насколько мы, не понимаем проблем людей с ограниченными возможностями. Я смотрела, я понимала, я сострадала. Но истинное положение, я почувствовала только когда оказалась со сломанной ногой.

Научиться передвигаться на костылях, управлять ходунками  — это полбеды. Не думайте, что это так просто. Я падала раза четыре, не меньше. Каждый, кто лежал в отделении травматологии, рассказывал свои “полёты”.

Человек так устроен, что всегда строит планы на будущее. Я пока лежала в больнице, тоже строила: вот выпишут меня, через две недели мне надо будет стать на учёт к травматологу… Перед глазами пробежал весь мой путь от дома до больницы.


Вот она реальность. Разве у нас есть тротуары? Нет! Всё перекошено, перекопано, кое-как залатано. Разве у нас есть нормальные переходы для людей с ограниченными возможностями или колясок с детками? Нет!  Есть горки. Разве можно войти в транспорт таким людям? Нет! Две ступеньки вверх для них — это Эверест, выход из транспорта — американские горки.

Хорошо, что у нас в семье у всех есть машины. Меня отвозили и привозили. Есть близкие люди, которые привозили продукты, поддерживали и помогали мне. Спасибо! Я очень рада, что они у меня есть! Но ведь у кого-то не так. А ещё есть одинокие старики. Может с кем-то из вас случалась такая беда- поделитесь.

У меня впереди третья операция — теперь метал, что скрепил кости достанут. Потому продолжение следует… Меня успокаивает то, что операцию будет делать замечательный врач Адаменко Владимир Владимирович,

Надеюсь, что вам понравилась моя статья.

Давайте будем внимательны к старикам, к людям с ограниченными возможностями, к женщинам с коляской или ребёнком на руках. Каждый может оказаться в беде. Давайте будем подавать руку помощи. Будем щедрыми на добро!


Поделиться ссылкой:

Обновлено: 07.06.2019 — 16:18

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.